Невидимые творцы ценностей
Странник и его тень, 340
Золото. — Всё, что золото, не блестит. Самые благородные металлы испускают мягкое сияние.
УЗ 505
Люди дела. — Нам, мыслителям, сначала приходится устанавливать, что все вещи хороши на вкус, а потом, если надо, и постановлять это. В конце концов люди дела заимствуют оценки у нас, их зависимость от нас невероятно велика, являя собой смешнейшую в мире комедию, хотя они почти ничего о ней не знают и с такой гордостью любят рассуждать о нас, непрактичных, пренебрежительно: мало того, они стали бы презирать свою деловую жизнь, если бы презирать её заблагорассудилось нам: а нас там и сям могла бы соблазнять к этому охота немного отомстить.
ВН 85
Доброе и прекрасное. Художники вечно прославляют — они и не делают ничего иного, — и прославляют как раз все те состояния и вещи, о которых идет молва, что при них и в них человек может однажды почувствовать себя добрым, или великим, или упоенным, или весёлым, или благополучным и мудрым. Эти отборные вещи и состояния, значимость которых для человеческого счастья считается прочно установленной, и суть объекты художников: последние всегда пребывают в засаде, силясь открыть их и перетянуть в область искусства. Я хочу сказать, что не сами они являются оценщиками счастья и счастливого, но что они постоянно торчат в окружении этих оценщиков, полные величайшего любопытства и желания тотчас же воспользоваться их оценками. Поскольку же они, кроме нетерпения, обладают вдобавок глубокими легкими герольдов и ногами скороходов, то они оказываются всегда в числе первых прославителей нового блага и зачастую кажутся людьми, впервые назвавшими его благом и оценившими его как благо. Но это, как сказано, — заблуждение: они лишь более проворны и более крикливы, чем действительные оценщики. — Кто же они, эти действительные оценщики? — Богатые и праздные люди.
ВН 301
Развитые люди отличаются от неразвитых тем, что несказанно больше видят и слышат, при этом видят и слышат, мысляНаиболее прямой перевод: «мысляще видят и слышат», «denkend sehen und hören».Перейти, — именно это отличает человека от животного и высших животных от низших. (…) Ему … присущи, конечно, vis contemplativa и ретроспективный взгляд на своё творение, но в то же время и прежде всего свойственна ему vis creativa, недостающая активному человеку, что бы ни говорили на этот счет очевидность и всеобщее мнение. Мы, мысляще-чувствующие создания, и являемся теми, кто всегда и на самом деле делают что-то такое, чего ещё нет: целый вечно растущий мир оценок, красочностей, значимостей, перспектив, градаций, утверждений и отрицаний. Этот сочиняемый нами вымысел непрерывно заучивается, репетируется, облекается в плоть и действительность, даже в повседневность так называемыми практическими людьми (нашими, как сказано, лицедеями). Все, что имеет ценность в нынешнем мире, имеет её не само по себе, не по своей природе — в природе нет никаких ценностей, — но оттого, что ему однажды придали ценность, подарили ее, и этими даятелями и дарителями были мы! Только мы и создали мир, до которого есть какое-то дело человеку! — Но как раз этого-то знания и недостает нам, и если мы улавливаем его однажды на мгновение, то в следующее мгновение снова забываем о нем: мы не знаем лучшей нашей силы и оцениваем себя, созерцателей, на одну ступень ниже — мы не столь горды и не столь счастливы, как могли бы быть.
За I.2.12
Плохо понимает народ великое, т.е. творящее. Но любит он всех представителей и актёров великого. Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир — незримо вращается он. Но вокруг комедиантов вращается народ и слава — таков порядок мира.
За II.18
Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы. Не вокруг изобретателей нового шума — вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.
За II.22
Самые тихие слова — те, что приносят бурю. Мысли, приходящие на голубиных лапках, управляют миром.
11, 25[270]
По ту сторону господствующих, свободные от всех уз, живут высшие люди: господствующие служат им инструментом.
11, 35[47]
Новый философ может появиться только в сочетании с новой господствующей кастой, как её высшая одухотворенность. Большая политика, близится управление землёй.
ПТСДЗ 61
И если отдельные натуры такого знатного происхождения вследствие своей высокой духовности склонны к более уединённой и созерцательной жизни и оставляют за собой только самый утончённый вид властвования (над избранными учениками или членами ордена), тогда и сама религия может послужить средством того, как оградить свой покой от шума и тягот более грубого правления, а свою чистоту — от необходимой грязи всякого политиканства. Так смотрели на дело, в частности, брахманы: с помощью религиозной организации они присвоили себе власть назначать народу его царей, меж тем как сами держались и чувствовали себя в стороне от правления, вне его, как люди высших, сверхцарственных задач.