Мёртвое

9, 11 [70] (1881)

В корне неверная оценка ощущающего мира по сравнению с мёртвым. Потому что мы являемся им! Принадлежим ему! Но ощущения порождают поверхностность, обман: какое отношение имеют боль и удовольствие к реальным процессам! — это побочное явление, которое не проникает в глубину. Но мы говорим что это внутреннее, а мёртвый мир рассматриваем как внешний — это в корне неверно! «Мёртвый» мир: вечно в движении, лишённый заблуждений, сила против силы! А в ощущающем мире всё искажено, кажимость! Переход из этого мира в «мир мертвых» — это праздник, и величайшее стремление познания заключается в том, чтобы противопоставить этому фальшивому кажимому миру вечные законы, где нет ни удовольствий, ни боли, ни обмана. Не является ли это самоотрицанием ощущения — в интеллекте? Смысл истины таков: понять ощущения как внешнюю сторону бытия, как огрехи бытия, как авантюру. Она длится так недолго! Давайте проникнемся этой комедией и насладимся ею! Давайте не будем воспринимать возврат к бесчувственному как регресс! Мы станем абсолютно истинными, мы довершим себя. Смерть нужно переосмыслить! Так мы примиримся с настоящим, т.е. с миром мёртвого.

9, 11 [125] (1881)

Любить природу! Вновь почитать мёртвое! В этом нет противоречия, это материнское лоно, правило, в котором больше смысла, чем в исключении: ведь неразумие и боль присущи лишь так называемому «целесообразному» миру, живому.

9, 11 [150] (1881)

Живое – не противоположность мёртвого, а скорее частный случай.

9, 11 [201] (1881)

Современное научное соответствие вере в Бога — вера во Вселенную как организм: мне это противно. Из такого редчайшего и невыразимо производного, как органическое, встречаемое лишь на земной коре, сделать сущностное, всеобщее, вечное! Это всё то же очеловечивание природы!

9, 11 [207] (1881)

С какой отчужденностью и высокомерием мы относимся к мёртвому, неорганическому, а между тем мы на три четверти водяной столб, содержащий неорганические соли, от которых наши радости и горечи зависят, вероятно, в большей степени, чем от всего живого общества!

ВН 121 (1882)

Жизнь вовсе не аргумент. Мы устроили себе мир, в котором можем жить, — предпослав ему тела, линии, поверхности, причины и следствия, движение и покой, форму и содержание: без догматов веры никто не смог бы прожить и мгновения! Но тем самым догматы эти еще отнюдь не доказаны. Жизнь вовсе не аргумент; в числе условий жизни могло бы оказаться и заблуждение.

ВН 109 (1882)

Остережёмся говорить, что смерть противопоставлена жизни. Живущее есть лишь род мёртвого, и притом весьма редкий род.

11, 35 [53, 59] (1885)

Допускать восприятие и для неорганического мира, причем без всяких сомнений: там царит «истина»! Вместе с органическим миром начинается неопределенность и видимость.

[...] Переход из неорганического мира в органический есть переход от строго установленного восприятия количества силы и соотношения сил к восприятию нечеткому, неопределенному…

12, 2 [172] (1885-1886)

У нас нет иного представлении о том, что такое «быть», кроме как «жить». Как нечто неживое может «быть»?